Неточные совпадения
Мы
увидим в следующей главе, какое значение тут имеет
проблема смерти, перед которой он поставлен.
Если перевести этот основной и элементарный факт религиозного сознания на язык религиозной философии, мы тотчас же
увидим, что перед нами явно противоречивое сочетание понятий, приводящее к антиномии [
Проблема антиномизма в мышлении наиболее радикально поставлена в книге свящ.
Это вполне очевидно, если мы сопоставим крайние полюсы: напр, натурализм разных оттенков, который воообще слеп к злу в мире и
видит в нем случайность, недоразумение или заблуждение (таков же и новейший гуманизм с его теориями прогресса: социализмом, анархизмом, позитивизмом [О «Теориях прогресса» см. статью С. Н. Булгакова «Основные
проблемы теории прогресса» в его книге «От марксизма к идеализму» (СПб., 1903).]), и антикосмизм, который слеп к добру в мире и
видит в нем только злую майю (буддийский аскетизм, философский пессимизм).
Отыскивая причины социального зла в несовершенствах той или иной социальной функции, социологи обычно совсем не
видят его общих и глубоких корней, страдают в понимании
проблемы зла социологическим дальтонизмом и ограниченностью.
Совместим ли догматизм религии с священнейшим достоянием философствования, его свободой и исканием истины, с его правилом — во всем сомневаться, все испытывать, во всем
видеть не догмат, л лишь
проблему, предмет критического исследования?
Однако если брать не все содержание этого глубокого учения в полном составе, но лишь центральную ею идею — «проект» воскрешения, то нетрудно
видеть, что в ней ставится
проблема о пределах хозяйства.
В этом я
вижу глубочайшую метафизическую
проблему.
Свою русскость я
вижу в том, что
проблема моральной философии для меня всегда стояла в центре.
Каждая
проблема обсуждалась в духовной целостности, в каждой
проблеме философской, культурной, социально-исторической
видели религиозное ядро и основу.
Но христианская антропология ставит
проблему человека в глубине, и она ясно
видит, насколько человек есть существо парадоксальное, она бесконечно выше всех антропологий философских.
Ещё раньше я
видел у Достоевского, которого любил с детства, глубину
проблемы личности и личной судьбы.
Острое переживание
проблемы теодицеи, как мы
видим, например, у Достоевского в его диалектике о слезинке ребёнка и о возвращении билета на вход в мировую гармонию, есть восстание против идеи бытия, как царства универсально-общего, как мировой гармонии, подавляющей личное существование.
Обыкновенные учения о бессмертии души, защищаемые спиритуалистической метафизикой, совсем не понимают трагедии смерти, не
видят самой
проблемы смерти Бессмертие может быть лишь целостным, лишь бессмертием целостной личности, в которой дух овладевает душевным и телесным составом человека.
Я не
видел сознания этой
проблемы в марксизме и в настроениях левой русской интеллигенции.
Мы
увидим, что тут есть две разные
проблемы — сексуальная и эротическая, пол и любовь.
Их богословие и их наука, их мораль и их социология не знают любви, не
видят в любви мировой
проблемы.
Прямо непонятно, как Ницше, так всегда настаивавший на аморальном существе жизни, не хотел
видеть, что одною из центральнейших
проблем милой ему трагедии была как раз
проблема «нравственного миропорядка» — нелепейшая из всех
проблем, какие когда-либо ставило себе упадочное человечество.
Андрееву была близка фантастика Г. Уэллса, в которой он
видел своеобразную, оригинальную форму отражения Г. Уэллсом самых актуальных и злободневных
проблем современности.
—
Видели вы книгу «
Проблемы идеализма»?
— Скажи, пожалуйста, ты
видел книгу… Как ее, Виктор Михайлович?.. Да, «
Проблемы идеализма»…
Видел ее?